Поделиться ссылкой
Копировать ссылку
Сейчас обсуждают
Поделиться ссылкой
Копировать ссылку
Фото Александра Малкина (С. Петербург)
Эх, вспомнила, как приезжала на преддипломную практику в Петербург, у меня был забег по кладбищам. Ибо темой моего дипломного проекта было новое кладбище в моём городе. И именно по Волковскому я нагулялась-нафотографировалась до растяжения ноги. Так увлечена была, что заметила только когда на ночёвку к родственникам вернулась.
А на Железноводской я какое-то время работала в Строймаркете, когда переехала в Петербург. Очень любила после работы по дворам на велосипеде проехаться.
Такие воспоминания приятные нахлынули, спасибо!
Мы на Васильевском жили (вернее на острове Декабристов, река Смоленка их разделяет), Смоленское кладбище было рядом, до реки Смоленки — немецкое Лютеранское, за ней — Православное. На Лютеранском меня часто „выгуливали“ бабульки с коммуналки, оно красивое было, старые семейные склепы, надписи готикой в большинстве на немецком. И огромные дубы… А когда меня выгуливал дед — он всегда останавливался на дороге в одном и том же месте и курил, долго, несколько папирос… А я прыгала вокруг, тянула его за рукав, „Деда, идем“… А он курил и молчал. А однажды он сказал: „Леночка, вот здесь (и указал рукой на дорогу рядом с собой) мой отец был похоронен“… На фото слева наверху — дом в котором мы жили, № 17 по Железноводской улице. Стрелка ниже — где-то тут захоронен мой прадед. Напротив этой стрелки здания с номерами один — тоже могилы там тогда еще были, в семидесятые их снесли, построили пожарную часть на костях, гараж для пожарных машин и пр.
На о. Декабристов немецкая и польская слобода была. и у нас в доме много поляков жило. На нашей площадке помню были тетя Тереза, дядя Сбышек…
Сама же последний раз лежала в Москве на Стромынке в 18 году. Тоже старое здание, но красивое очень, из красного кирпича с интереснейшими карнизами и арочками.
Так как больница была в основном для больных туберкулёзом, то кормили нас всех, даже не туберкулезников, очень хорошо. Было и мясо с подливкой, и котлеты, и булочки с изюмом. Ещё давали настой шиповника.
Сначала мы лежали в палате по 4 человека и с удобствами в коридоре. Не очень конечно удобно, но зато в палате был холодильник. А вот после операции и реанимации нас переводили в новые палаты со своим санузлом и душевой. Вот там было очень комфортно. Мыться полностью нам правда было запрещено, шов во всю бочину мочить нельзя, но вот голову помыть по кошачьи или другие части тела это пожалуйста.
И персонал был очень хороший. Помню в реанимации меня женщина врач даже причесывала. Мне было жутко плохо, боли сильные, дышать не возможно, она меня посадила, и давай меня успокаивать и приводить в порядок. У меня сил даже сидеть тогда не было. Потом оказалось, что это начальница реанимации.
Но с выходом с территории тоже было строго. Карантин по кори, никого не выпускали.
Фото из гугла. Тоже кстати богадельня, но красивая.
А под куполом была столовая.
Про другие отделения я не знаю, знаю что есть. Я когда первый раз вышла ночью во двор, ко мне тут же вышел охранник, подошел, спросил с какого я корпуса — и сразу успокоился когда я ответила. Дружелюбно спросил, «не спиться?», постоял со мной, покурил. У него и узнала, где ближайший магазин, сказал, что выпустит меня после процедур.
Я не видела, чтобы из других корпусов выходили пациенты, видно там был более жесткий режим. Знаю, что там есть дерматологическое отделение, где лежали те, у кого еще и с головой не все в порядке, что есть венерическое, но надписей никаких не было, только буквенное обозначение корпусов. Подписана только клиническая лаборатория. Во все корпуса развозили на тележках с кухни еду, но на улицу «покурить» выходили только медики иногда. У нас лестница прямо из отделения во двор была открыта всегда.