Поделиться ссылкой
Копировать ссылку
Сейчас обсуждают
Поделиться ссылкой
Копировать ссылку
Тут-то я и вспомнила, про Старый Новый год, так как была надежда хоть на него быть дома. Задорнов как-то о нем говорил, что иностранцы — не понимаю, почему мы второй раз празднуем, и это сочетание Старый-Новый для них непереводимое словосочетание. И он объяснял, что второй — как бы зачетный, сравнил «это как контрольный выстрел в голову», чтобы быть уверенными, что теперь уж — Новый год точно наступил…
И я его праздновала в этом году, испольвозала возможность использовать «запасной» Новый год…
Да-да, пусть этот уже точно наступивший 2026-й будет для всех нас счастливым!!!
Фото Александра Малкина (С. Петербург)
Эх, вспомнила, как приезжала на преддипломную практику в Петербург, у меня был забег по кладбищам. Ибо темой моего дипломного проекта было новое кладбище в моём городе. И именно по Волковскому я нагулялась-нафотографировалась до растяжения ноги. Так увлечена была, что заметила только когда на ночёвку к родственникам вернулась.
А на Железноводской я какое-то время работала в Строймаркете, когда переехала в Петербург. Очень любила после работы по дворам на велосипеде проехаться.
Такие воспоминания приятные нахлынули, спасибо!
Мы на Васильевском жили (вернее на острове Декабристов, река Смоленка их разделяет), Смоленское кладбище было рядом, до реки Смоленки — немецкое Лютеранское, за ней — Православное. На Лютеранском меня часто „выгуливали“ бабульки с коммуналки, оно красивое было, старые семейные склепы, надписи готикой в большинстве на немецком. И огромные дубы… А когда меня выгуливал дед — он всегда останавливался на дороге в одном и том же месте и курил, долго, несколько папирос… А я прыгала вокруг, тянула его за рукав, „Деда, идем“… А он курил и молчал. А однажды он сказал: „Леночка, вот здесь (и указал рукой на дорогу рядом с собой) мой отец был похоронен“… На фото слева наверху — дом в котором мы жили, № 17 по Железноводской улице. Стрелка ниже — где-то тут захоронен мой прадед. Напротив этой стрелки здания с номерами один — тоже могилы там тогда еще были, в семидесятые их снесли, построили пожарную часть на костях, гараж для пожарных машин и пр.
На о. Декабристов немецкая и польская слобода была. и у нас в доме много поляков жило. На нашей площадке помню были тетя Тереза, дядя Сбышек…
Сама же последний раз лежала в Москве на Стромынке в 18 году. Тоже старое здание, но красивое очень, из красного кирпича с интереснейшими карнизами и арочками.
Так как больница была в основном для больных туберкулёзом, то кормили нас всех, даже не туберкулезников, очень хорошо. Было и мясо с подливкой, и котлеты, и булочки с изюмом. Ещё давали настой шиповника.
Сначала мы лежали в палате по 4 человека и с удобствами в коридоре. Не очень конечно удобно, но зато в палате был холодильник. А вот после операции и реанимации нас переводили в новые палаты со своим санузлом и душевой. Вот там было очень комфортно. Мыться полностью нам правда было запрещено, шов во всю бочину мочить нельзя, но вот голову помыть по кошачьи или другие части тела это пожалуйста.
И персонал был очень хороший. Помню в реанимации меня женщина врач даже причесывала. Мне было жутко плохо, боли сильные, дышать не возможно, она меня посадила, и давай меня успокаивать и приводить в порядок. У меня сил даже сидеть тогда не было. Потом оказалось, что это начальница реанимации.
Но с выходом с территории тоже было строго. Карантин по кори, никого не выпускали.
Фото из гугла. Тоже кстати богадельня, но красивая.
А под куполом была столовая.