Об одной деревне, о нашей памяти... И о всех нас...

Поделиться ссылкой
Копировать ссылку
Makta Makta
Татьяна Судиславль
Главная улица деревни
Главная улица деревни

Надо было бы поместить этот рассказ в «Деревенском  клубе», но вдруг мне показалось, что есть нити, связывающие всех нас, семидачников, а не только тех, которые живут не в городе. Хотелось поделиться впечатлениями от прогулки длиною в 14 км. Именно столько по прямой от нашей деревни до этой, что на фото, и обратно, так считалось здесь раньше. Последний раз мы были там в декабре 2014 года, тогда выпал обильный снег, примял травы, затем растаял, но земля подмерзла. Я побывала в местах, которые не видела 50 лет. В нынешнем ноябре ночные морозы выстудили землю, поэтому можно было пройти по лесу, не боясь увязнуть. Три километра грунтовой советской дороги, которую до сих пор нещадно бьют трактора и машины лесозаготовителей, мы прошли быстро. Зимой частенько гуляем здесь, либо я с собачкой бегаю, если у мужа какие-то важные хозяйственные занятия, к примеру, пилить и колоть дрова .

Через 1 км дорога обрывается в лесу
Через 1 км дорога обрывается в лесу

Осину вырубили
Осину вырубили

Весной ездили на электровелосипедах сюда за строчками, здесь же я собирала сныть впрок, да молодые раскрывшиеся почки лесной малины и рябины, чтобы посушить их для витаминного чая. Прошедшим летом за грибами этим путём не ходили, поэтому искать лесную дорогу в сторону умершей деревни пришлось долго.

Дорога здесь кончалась. Здесь хозяйничали лесорубы
Дорога здесь кончалась. Здесь хозяйничали лесорубы

Вырубки
Вырубки

За собой сейчас не убирают
За собой сейчас не убирают

Четыре года назад собирали грибы в другой стороне, наткнулись на вырубку площадью с футбольное поле, на фото только четвертая часть картины.

Сентябрь 2014 года
Сентябрь 2014 года

Но сегодня увидели ещё больше. Вот такой «вал» тянулся на целый километр.

Там же
Там же

Справа тоже вырубили, вывезли только толстые стволы, а даже 15-20 см в диаметре бросили. Хорошо помню лес в Германии моего детства и отрочества, чистый, ухоженный. Сейчас я часто вспоминаю маму, которая не могла понять, как можно бросить мусор или сломать даже ветку в лесу, немцы очень бережно относились к своим природным богатствам. После переезда в Москву папа, как настоящий костромич, старался вывезти своих домашних за грибами. «Чистоту» подмосковного леса изучали по Киевскому направлению — Рассудово, Селятино, Нара. Следы пребывания человека там были повсюду, не только вблизи дорог. Костромской лес всегда был чист, но без присмотра он быстро зарос мелколесьем, елка вытеснила сосну, много деревьев просто гниют на корню, такие не годны ни на что. А теперь ещё такая варварская вырубка! Шли по буграм замёрзшей земли, петляя и перелезая через завалы.

Лоси обгрызли кору
Лоси обгрызли кору

Старая табличка осталась напоминанием
Старая табличка осталась напоминанием

Впереди замаячила вроде бы знакомая наклонившаяся осина, не подошла она по параметрам «дровосекам», за ней дорога раздваивалась(по старой памяти). Я положилась на мужа, «ползла» с фотоаппаратом за ним, а он пошел по правой тропе.

Впереди за осиной надо было влево идти
Впереди за осиной надо было влево идти

Не та дорога
Не та дорога

Прошагав с полкилометра, узнали место, где когда-то собирали грибы, поэтому вернулись на нужную тропу.

Наша дорога
Наша дорога

Здесь было сумрачно, деревья высокие, кроны почти сомкнуты. Идти по замерзшим комьям земли неудобно, впечатление такое, что кабаны и лоси стадами передвигались только по этой дороге. Лесная служба претерпела жестокое сокращение, поэтому сейчас часто больные деревья доживают свой век вместе со здоровыми.

Такие деревья раньше лесники помечали для удаления
Такие деревья раньше лесники помечали для удаления

Раньше здесь росли и липы, но их уничтожил сам человек на хозяйственные нужды. Дубы были вырублены во времена Петра I и вывезены в Архангельск на верфи. Ель вытеснила сосну, мы стали жить в условиях южной тайги.  

Следы
Следы

Мелкие лужи замерзли, по ночам мороз был более 10 градусов в течение нескольких дней. 

Орнамент льда
Орнамент льда

А мульчи сколько! Лес постепенно расступился, перешёл в мелколесье. Мы увидели давнишний ориентир: по дороге в эту отдаленную деревню под старыми березами стояла деревянная скамеечка. Она была всегда — и в моем детстве, когда я с дедом ходила по грибы, а потом заходили к родне в этой деревне, она была и в 90-х, когда мои дети летом были здесь, была и в 2014 году. Кто-то вырвал доски, подложил их под колеса своего транспорта, чтобы проехать. Да так и бросил...

Те самые березки
Те самые березки

Вокруг берёз раньше были колхозные поля. Зарастать им не позволяют лоси, обкусывающие ветви ивы, ольхи и осины, кабаны, роющие кочки. 

Ива срезана зубами лося
Ива срезана зубами лося

Ветки обломаны ещё зимой, в мороз они хрупкие. Лось потянет выступающую над уровнем снежного покрова ветвь, она и ломается. 

Сосна, обкусанная лосями
Сосна, обкусанная лосями

Дорога здесь покрыта травой, уже упавшей после заморозков, идти по ней очень приятно.

Дорога в деревню
Дорога в деревню

Впереди должна быть маленькая речушка с мостками из берёз, их положили охотники. Дошли. Виден электрический столб без проводов. Но пройти к нему не удалось, кругом вода, либо лед, а вода под ним. Бобры соорудили небольшую плотину справа от брёвен, в результате вода залила все низинки вокруг.

Мост через речку
Мост через речку

Вот бобровая мини-плотина
Вот бобровая мини-плотина

Слева от мостика
Слева от мостика

Пришлось и нам наскоро перекидывать несколько некрупных брёвнышек, чтобы пробраться на другую сторону.

Наше творение - быстрый мостик
Наше творение — быстрый мостик

Наша собака умудрилась искупаться здесь. Ничего, выплыла... 

Впереди деревня
Впереди деревня

За 4 года борщевик разросся очень сильно, он просто стеной загородил подходы. Что же здесь летом?!

Сквозь заросли
Сквозь заросли  

Впервые в жизни прохожу сквозь заросли борщевика
Впервые в жизни прохожу сквозь заросли борщевика

А вот и дошли
А вот и дошли

Осталось в деревне 6 домов. Еще 4 года назад их состояние было гораздо лучше, но время, мороз и дождь делают своё дело. 

Первый на въезде дом
Первый на въезде дом

Слева к дому примыкает баня.  

Первый слева дом
Первый слева дом

Кто-то похозяйничал в деревне, приехал на тракторе с бензопилой, выпилил все половые доски, снял с печек всё, что можно было оторвать.

Окно разбили, через него доски вытаскивали наружу
Окно разбили, через него доски вытаскивали наружу

В доме
В доме

Полы снялиПолы сняли                                                                                                      

Кухня
Кухня

Печка на кухне
Печка на кухне

Печь большая, за ней перегородка, отделяющая кухню от комнаты. Прямо подо мной лаз в подпол, а крышка от лаза прислонена у входа к окну с иконками. 

Иконы не нужны были. Половая доска важнее
Иконы не нужны были. Половая доска важнее

Шкаф для посуды на мосту
Шкаф для посуды на мосту

Ведь кто-то мастерил баночку с ручкой для ягод
Ведь кто-то мастерил баночку с ручкой для ягод

С моста вход во двор(хозяйственную пристройку)
С моста вход во двор (хозяйственную пристройку)                                  

Рыболовные снасти
Рыболовные снасти

Хмель ползёт в дом
Хмель ползёт в дом

И на улице среди травы и табуреток — гордый и никому не нужный пестерь из соснового шпона, редкая сейчас вещь. 

Корзина пестерь
Корзина пестерь

В доме напротив также вывернули и отпилили всё. Помню, мама рассказывала, как в 1950 году папа привез её 23-летнюю впервые к своим родителям. Тогда на ночь дома не запирали, что ввергло её в замешательство. Засовов и замков не было...

Высокий, добротный дом
Высокий, добротный дом

Баня примыкает ко двору
Баня примыкает ко двору

Бывшая баня
Бывшая баня

Здесь бани были низкие, с парилкой и моечной в одном помещении, это и в целях экономии тепла, и дров, и сил. Но в каждом случае баня не стояла в отдалении, она примыкала к дому, что создавало удобства для жизни зимой. В помещении для содержания скота (дворе) оборудовался туалет, что тоже было удобно в холодное время, чем далеко не все деревни могли похвастаться.

Полы здесь также сняли.
Полы здесь также сняли.

Там же
Там же

Печка
Печка

Ещё одна печь
Ещё одна печь

Эта маленькая печь у самого входа. 

Эту ручку открутить не смогли
Эту ручку открутить не смогли

Перекрытие над двором
Перекрытие над двором

Узнаёте мутовку?!
Узнаёте мутовку?!

Какие почерки у учителя и у ученика!
Какие почерки у учителя и у ученика!

Фотографии плохого качества, не все получились из-за спешки и плохого освещения. А спешить надо было: темнеет рано в ноябре, идти по лесу в сумерках не очень приятно. 

Фасад третьего дома
Фасад третьего дома

Внутри дома разгром
Внутри дома разгром

Большая часть половых досок снята.

Дом моих родных
Дом моих родных

Это здесь я девчонкой была со своим дедом в гостях 50 лет назад, а в 90-х мои трое старших сыновей с дедом, моим папой, сидели за столом с хозяевами, отдыхали после похода за грибами. За 4 прошедших года крыша совсем прохудилась, полы увезли, с печей сняли все заглушки и решетки, печная труба упала.

в доме
в доме

Это бывшая кладовая, здесь называется "cенница"
Это бывшая кладовая, здесь называется «cенница»

Буфет стоит на мосту
Буфет стоит на мосту

Мост — это часть дома, соединяющая жилую площадь и хозяйственный двор. Справа лестница вверх, где под сводами крыши хранилось сено. 

Под крышей
Под крышей

На дворе к бочке я прислонила игрушку - тряпичного зайца. 2014 год
На дворе к бочке я прислонила игрушку — тряпичного зайца. 2014 год

В этот раз зайца не оказалось...

Все та же бочка
Все та же бочка

Помните такие пистолеты?
Помните такие пистолеты?

Коромысло лежит без дела...
Коромысло лежит без дела...

Грустная осенняя погода, грустные серые тона неба, грустная прогулка, в горле ком… Говорят, что нельзя ворошить прошлое, нельзя возвращаться в прошлое. Но без прошлого память стирается…         
«Не как фольклорная подробность,
Как вызов против естества,
Был в русской жизни
Страшный образ -
Иван, не помнящий родства...
Тут не увечье,
Не уродство,
Не тать — рука у топора,
А сердца вечное сиротство
И в светлом разуме дыра.» 

Самый старый дом в деревне
Самый старый дом в деревне

120 лет стоит. Сколько осталось ему, врастающему в родную землю.

Комок в горле, обида на скоротечное время, сожаление о невозможности изменить ничего
Комок в горле, обида на скоротечное время, сожаление о невозможности изменить ничего

Все время я делала фото, отставая от попутчиков, а тут самое время меня запечатлеть, раздавленную увиденным… Справа — скворечник упал с липы, у него одна судьба с деревней...
«Лес.                                                           
Прогалина.
Тучка на небе.
Вода.
Снег.
Проталина.
Блик золотой и проворный -
это предков неявная,
сущая форма.»
 
Бежим домой, собака впереди… Вновь мимо бобрового хозяйства, по берёзовым брёвнам.            
                        работа бобров
работа бобров

Осенняя красота
Осенняя красота

последние грибы
последние грибы

«Предки здесь,-
негодуя, надеясь, любя.
Тут они неизменно -
упорны, корявы -
из-под дёрна и камня,
из-под коряги
неотрывно, как совесть
глядят на тебя»
(Владимир Костров) 

Преодолеваем завалы на месте вырубок… И тут лоси обчистили кору.

Всё там же
Всё там же

От этой сосны всего 3 км до дома
От этой сосны всего 3 км до дома

Туманно… Быстро темнеет.

Последнее фото
Последнее фото

Вырубка леса изменила привычные места, сделала их труднопроходимыми, в результате шагомер показал нам 18 км вместо 14-ти по возвращении… Всё на пользу.

P.S. Прогулка была 15 ноября. Думала, что не интересен будет мой рассказ никому, настроение он не поднимет, да и кому нужна заброшенная русская деревня, одна из тысяч… Но только что, прочитав живые и честные комментарии семидачников о добром русском слове «ребята» в личной переписке, решила поделиться написанным и фотографиями. Не судите строго.

Запись размещена в разделах: , , , ,
35 комментариев 38 спасибо за запись   в избранное 1738 просмотров
Поделиться ссылкой
Копировать ссылку
Автор записи:


Комментарии (34)
Таня, слёзы… от разрухи, от борщевика, от погибших домов, особенно когда ты помнишь, каким он был живой… Грустно.
А буфеты какие красивые.
Татьяна, спасибо. Тяжело и грустно….
Ощущаю плач души…
А дома-то какие красивые, добротные были.
Эх, теряем наше наследие… А с ним уходит и память о предках.
Какие дома раньше строили в деревнях! Наличники — произведение искусства! А буфеты!
И как варварски уничтожают всю эту историю)
Больно и страшно. Гнетет чувство безысходности что-то изменить в этом течении жизни.
А я подумала, что снимала-отрывала бы не пол, а наличники и буфеты прихватила. И ту корзиночку обязательно! Очень красивые…
Катя, на буфет я тоже глаз положила. А наличники — просто восторг. О таких только мечтать. Я помню в советское время в музее нашего города увидела подобные наличники. Сносили старые дома, и вот красивые деревянные ворота, наличники забирали в музей. Всегда любовалась и удивлялась, как такую красоту раньше люди сотворяли!
«Умирают деревни...» Эдуард Асадов
Умирают деревни, умирают деревни!

Исчезают навеки, хоть верь, хоть не верь.

Где отыщется слово суровей и гневней,

Чтобы выразить боль этих жутких потерь?!

Без печали и слез, будто так полагается,

Составляется акт, что с таких-то вот пор

Деревенька та «с данных учетных снимается»

И ее больше нет. Вот и весь разговор.

А ведь как здесь когда-то кипела жизнь!

С гулом техники, свадьбами и крестинами.

Воевали с врагами и вновь брались

И трудиться, и свадьбы справлять с любимыми.

И бурлила бы с шуткой и смехом жизнь,

И пошла бы считать она вверх ступени,

Если б в душу ей яростно не впились

Все, кто жаждал свалить ее на колени!

Почему покидают тебя сыновья?

Отчего твои дочери уезжают?

Потому что нищают твои края!

И тебя в беззакониях попирают!

Сколько сел на Руси, что от благ далеки,

Нынче брошены подло на прозябанье?!

Где живут, вымирая, одни старики,

И стираются с карты былые названья.

Сколько мест, где село уж давно не село,

Где потухшую жизнь только пыль покрывает,

Где репьем как быльем все до крыш поросло,

И в глазницах окон только ветры гуляют.

Впрочем, есть и деревни, где жизнь и труд,

И в сердцах еще где-то надежда бьется.

Только сел, где не сеют уж и не жнут,

Не поют, не мечтают и не живут,

С каждым годом все больше под нашим солнцем.

Так на чем же, скажите, живет Россия?

И какой поразил нас суровый гром?!

Что ж мы делаем, граждане дорогие?

И к чему же в конце-то концов придем?!

Пусть не знаю я тонкостей сельской жизни,

Пусть меня городская судьба вела,

Только всех нас деревня произвела,

Из которой все корни моей Отчизны!

Это значит. а что это вправду значит?

Значит, как там ни мучайся, ни крути,

Но для нас нет важней на земле задачи,

Чем деревню вернуть, возродить, спасти!

А покуда в нелегкие наши дни

За деревней — деревня: одна, другая,

Обнищав, словно гасят и гасят огни,

И пустеют, безропотно исчезая.

22 мая 1998 г.
Светлана, здорово! Спасибо!!!
Эдуард Асадов мог простыми русскими словами выразить боль, нервы и совесть, не подстраивался под моду на поэтических площадях с платком на шее. Слышала, как он читал стихи…
Согласен, его слова настоящие и настоящие…
Спасибо!
Жутко как-то от всего… так как понимаю, что точно такой же дом сейчас у моей бабушки в Сибири в деревне Берикуль (Ижморского района)… Там так же часть домов заброшено… И бабушки с дедушкой дом уже 11 лет как затих… А когда-то там жили, любили, рождались, скотину держали, уходили на фронт, встречали с фронта, покосы, запах хлеба из печи, там каждое лето походило моё детство… Татьяна, спасибо большое! Глубоко меня всё это тронуло, благодарю!
Татьяна, спасибо. Но все очень грустно, а фото хорошие. И наличники красоты необыкновенной. А мне лес жалко, так по варварски вырубили и бросили, а потом будем пенять на изменение климата. Живем сегодняшним днем, и гори всё синем пламенем. Жалко детей, стариков. Россию жалко, как бы пафосно это не звучало.
Мне казалось, так только у нас)) а так везде…
Соловьи поселились
у самой железной дороги.
Здесь почти не бывает прохожих
и нет поездов.
Переезды открыты.
Шлагбаумов сбиты пороги.
И вокруг тишина —
ни людей, ни друзей, ни врагов.
Дорогая провинция,
вот мы с тобой постарели.
Не заметив,
когда докатились до жизни такой.
Где стояли дома
и поля по весне зеленели,
Лишь бурьян да кусты,
да кладбищенский мертвый покой.
В покосившихся избах
годами не топлены печи.
И тропинки к калиткам
успели травой зарасти.
И не звякнет ведро.
И никто мне не выйдет навстречу.
И воды не подаст.
И краюхою не угостит.
Отчего же тогда
понапрасну стою у порога?
Ведь уже никого не воротишь —
зови не зови.
Не гудят поезда.
Не пылит по проселку дорога.
Лишь в кустах у «железки»
Поют и поют соловьи…

Александр Калинин (осень 2013 года).

И еще строки неизвестно чьи:

Судили деревню (а та безответна)
За то, что бедна, и за то, что бездетна.
Лишали последнего — школы, больницы.
Под масками прятали сытые лица.
А что с ней считаться? Ни рожи, ни тела.
Деревня молчала, деревня терпела.

… И вот заморилась, как пахарь на поле.
В застывших глазах ни обиды, ни боли.
А только извечная женская жалость.
К тому, кто остался. К тому, что осталось.
Одна лишь любовь неизбывная к людям.
К своим палачам и к теперешним судьям.

Судили деревню. Хлестали, как плетью.
Свои, не признавшие матери дети.
Нина, ужасно тяжёлые строки, последние две.
Спасибо, Татьяна, за грустную историю. Я смутно помню, когда батюшка строил дом на краю деревни лет тридцать назад, нам выделили землю с условием, что мы оставим прогон для скота. Тогда в нашей деревне было стадо под сотню коров, плюс овцы.… сейчас в нашей деревне ни одной коровы…
Меня родители отправляли на лето в 60-х, 20 лет всего прошло после войны. Ещё живы были изувеченные солдаты, но жизнь била ключом. За такой же отрезок мирного времени мы успешно лишились всего.
Смотрю я на это — да и на десятки других деревень — и хочется кричать — Люди!!! Активная молодежь, простите, мается дурью, устраивая «родовые поместья» в стиле анастасийцев, неоязычников и подобное. Вернитесь в деревни! пьют в городах, как свиньи, теряя человеческое лицо — вернитесь в деревни! Старые деревни — они же не просто так строились, они удобны для жизни. Может быть, когда-нибудь, люди опомнятся… я понимаю другую боль — когда деревня умерла от боли. Мы были в такой деревне — во время войны в той деревне не осталось ни одного мужчины — все погибли, и сразу после войны баб с детьми увезли в другое село — просто потому что без мужчин не выжить было. Там нет разрухи и запустения. Там людей увозили на новое место жизни — и люди собрали заботливо все вещи. А вот так…
Дороги… Их отсутствие многое решало и решает. Ну, и «дураки», как и во все времена, как классик сказал))

Пожалуйста, оставьте комментарий

Или через: