В больницах я не попадала давно, несколько десятилетий, где-то в советские времена еще, последний — несколько дней (дня 3-4) в начале 80-х… Представляла себе, что это не санаторий, конечно, но деваться было некуда, и так тянула до последнего. Ну, и всего на 21 день — выдержу как-нибудь...
Я не думала, что будет до такой степени плохо...
Это вид из окна моей палаты… У меня окна выходили во двор больницы
Все эти здания — этой же больницы корпуса. Это очень старая больница. Еще в конце 18 века, когда еще и Питера-то не было, какому-то купцу был выделен участок земли под Богадельню для старообрядцев и кладбище для них же… Сначала был корпус только для старообрядцев мужчин, потом построили корпус для женщин — и все это на территории кладбища… Удобно! Помер — никуда не надо транспортировать — тут же и захоронили...
Самый первый план Богадельни, что в сети нашла
Крупнее — нижняя часть предыдущего плана
На самом деле многократно перестраивалась, какие-то постройки ушли — что-то достраивалось, но вполне узнаваемое для меня пространство. От кладбища отгородили бетонным забором (я красным нарисовала, как он идет), но все равно — на кладбище...
До революции — Богадельня, потом детская больница (по иронии судьбы в ней и была с ребенком несколько дней), сейчас — Кожно-венерическая городская больница. Не пугайтесь, у меня ничего постыдного, на дерматологическом отделении срок отбывала — у меня псориаз. В этом году не удалось купировать самой и амбулаторно. Пришлось согласиться на госпитализацию...
Из карт Яндекса сегодня
Овалом вверху отметила больницу. Она на кладбище, через дорогу — кладбище… Весело для встречи своего Рождества, Нового Года, Православного Рождества — угораздило же меня загреметь на это все в Богадельню!
В первый же день, как поступила, в обед полоскала ложку в жиже (называлось «овощной суп»), не нашла никаких даже случайных вкраплений, попробовала — вкуса тоже нет. Что-то чуть тепленькое…
Второе — что-то склизкое мне бухнули на тарелку цвета цементной шпаклевки. На вкус? Не знаю, я не пробовала никогда шпаклевку, возможно и по вкусу похоже...
ххх
На третий день искала выход, хоть куда-нибудь. Очень есть хотелось. На отделении была дверь на лестницу не центральную во двор, но висела на ней бумага: «Ключ у дежурной медсестры»… К тому времени уже сбилась со счета, сколько раз слышала «не положено» — нарываться не хотелось.
Удивилась — стильная картина на стене, а я камеру в больницу не взяла, сняла телефоном. Оказалось — это зеркало. Посмотреться в него нельзя — высоко висит, но различные отражения посмотреть можно...
ххх
Не сразу сообразила, как выйти во двор… Из окна смотрела с тоской… А потом выяснилось, что дверь на лестницу и выход во двор открыты круглосуточно.
Я уже два дня не ела, ну невозможно это есть, ну никак. Не знаю, ведь мои всю блокаду прожили, а мне надо всего 21 день как-то продержаться...
Богадельня… Вспомнила советский фильм, богадельня, «застенчивый» ворюга… Ей Богу, в советские времена кормили хоть и не очень, но много лучше. Да и в одном из корпусов столовая была для персонала, как на всех предприятиях, где за рубль можно было купить какой-нибудь салатик, суп, котлету-бефстроганов с гарниром, компот или морс… И это было съедобно и вполне вкусно! И буфет был — кофемашина. Но сейчас нет всего этого.
ххх
Когда нашла выход во двор, удивилась, сколько у них кустов пузыреплодника. Я несколько раз пыталась завести его на даче — не захотел у меня жить.
ххх
ххх
Первый раз выползла на прогулку в три ночи… У нас палата была небольшая, всего 5 коек, но одна женщина так смачно храпела — мужикам 100 очков форы даст. И мы вчетвером сидели без сна (днем отсыпались). Койки очень удобные, чтобы спать, но сидеть на них невозможно. Вот я и слиняла в три ночи «в сад»...
Вдалеке — стена, силуэт человека — примерное представление о ее высоте. Конечно, у Шурика в «Кавказкой пленнице» в психушке была повыше, но у меня как-то сигать через нее не было намерения, блин — кладбище там...
Камеру не взяла… Но мне по телефону такой список огромный продиктовали, что надо взять с собой… Я с такими баулами и на дачу-то не езжу. И фотоаппарат в этом списке не значился. Зато значились банные тапки и прочие принадлежности… Но когда я попросила ключи от душа, мне сказали, что мне «не положено», врач не назначал мне помыться...
Я сначала хотела сосчитать, сколько раз в день мне «гаркнут» в ответ — не положено, но это невозможно, сбивалась со счета...
Извините за фото, снимала телефоном… Не снимать — не могу, владею всеми видами съемок любыми камерами, от старинных до самых современных пленочных и цифровых, любых фирм, я не умею снимать телефоном! То квадратный кадр снимет, то вытянутый до не могу, а я дисплея не вижу, не знаю, на что надо нажать… Столько было нерезких кадров… Но холодрыга, и этот телефон в руках не удержать, в перчатках не работает, сволочь… Многое пришлось просто удалить...
Просто так… Следы на парковке
Где-то в этом корпусе была столовая и буфет...
Как-то у нас не принято без «Новогодней открытки… Но заранее не успела, обследования, анализы… Да и семена хотела разослать до госпитализации — ведь обещала, люди ждут… Поэтому это посылала, чтобы вас поздравить… Что смогла...
ххх
ххх
За время отбывания мною срока сосульки заметно выросли:
Не знаю, какой длины, но много, более 2-х метров. Не рискнула бы под ними пройти...
Фасадное здание, окно своей „камеры“ отметила...
31 декабря — ну хотя бы ради праздника… Из того, что было на ужин — как бы тушеный картофель с сосисками, диабетикам — с вареной морковью и горошком с теми же сосисками… Вполне из этих ингредиентов можно было сварганить для всех некое подобие оливье… Нет, не положено...
Телевизор выключили в 20.00, как ни просили хоть в праздник поблажку какую сделать — нет, режим, не положено. А Новый Год отменить полномочия есть...
Без нескольких минут до полуночи выходила во двор, столкнулась в дверях с мужиком, возвращающимся в отделение. Отметила, что Новый год через пару минут, „вы хотите его в больнице встретить?“ Усмехнулся, ответил: „А вы — на кладбище?“… Куда еще — кладбище везде вокруг...
ххх
Думала у елочки постоять покурить, на ней гирлянда горела круглосуточно (днем огоньки практически не видны были). Но все так завалило снегом — не подойти… Пришлось встречать, глядя на дымящую трубу и Луну...
ххх
ххх
Немного нерезко, но как получилось...
А потом — в стране каникулы! Дежурный врач — 3,6,9 января. Дежурные медсестры делают ранее назначенные процедуры… У дворника тоже праздники, а снегу навалило… Стала курить у подъезда — тут же тетка выскочила, не положено тут, за углом курите… А туда — замело все:
За углом… Место для курения пациентов. Глядя на это, смеясь, пропела: „Мы бедные овечки, никто нас не пасет...“
Что-то выше моих ботинок...
Где-то там за бочкой (справа вверху) — видела, дворник уносил лопаты
Вот тут лучше видно. Но туда надо еще дойти...
Лопат там было несколько разных, я выбрала самую широкую, видела, как ловко ею дворник орудует. Естественно, как-то не рассчитала свои силы — и как всегда забыла, что все-таки восьмой десяток… Возвращаться не стала, думала, что снег сам будет справа-слева отваливаться в стороны. Не захотел… Уже через пару шагов мне просто не сдвинуть с места было лопату и не поднять, чтобы в сторону сбросить… На бок заваливала лопату, помогая ногой...
Очистила себе дорожку до подъезда (мне еще ведь лопату на место относить)...
Начала расчищать себе и прочим страждущим дорогу к месту курения:
ххх
Разогналась и расчистила небольшую площадку, где-то же надо нам стоять?
ххх
Маленький подвиг совершила… Я думала, только летом на даче, но, как говорится, „в жизни всегда есть место Подвигу“… Ну и кто, если не я?
Показывала уже вид этой дороги от своего корпуса — вдали была стена кладбища, это в другую сторону:
ххх
Это уже почти от стены
Узкий проход между кладбищем и одним из корпусов
Этот же проход с другой стороны. Я кругами ходила
Это боковая стена ограды кладбища
Пару раз вырывалась на волю, ходила искала какой-нибудь магазин с едой. Нашла за кладбищем небольшой.
Когда последний раз выходила — охранник видно покурить ушел, вертушка была в обе стороны разблокирована. Обратно не пускали, посещения с 25 декабря запрещены, карантин… На требование пропуска ответила, что я тут срок мотаю, за сигаретами выскакивала… Он так ржал — ну хоть у охранников там с чувством юмора в порядке...
Дома я! На свободе!
Мы на Васильевском жили (вернее на острове Декабристов, река Смоленка их разделяет), Смоленское кладбище было рядом, до реки Смоленки — немецкое Лютеранское, за ней — Православное. На Лютеранском меня часто „выгуливали“ бабульки с коммуналки, оно красивое было, старые семейные склепы, надписи готикой в большинстве на немецком. И огромные дубы… А когда меня выгуливал дед — он всегда останавливался на дороге в одном и том же месте и курил, долго, несколько папирос… А я прыгала вокруг, тянула его за рукав, „Деда, идем“… А он курил и молчал. А однажды он сказал: „Леночка, вот здесь (и указал рукой на дорогу рядом с собой) мой отец был похоронен“… На фото слева наверху — дом в котором мы жили, № 17 по Железноводской улице. Стрелка ниже — где-то тут захоронен мой прадед. Напротив этой стрелки здания с номерами один — тоже могилы там тогда еще были, в семидесятые их снесли, построили пожарную часть на костях, гараж для пожарных машин и пр.
На о. Декабристов немецкая и польская слобода была. и у нас в доме много поляков жило. На нашей площадке помню были тетя Тереза, дядя Сбышек…
Спасибо за рассказ. Посмеялась. Хорошо, когда чувство юмора не пропадает и помогает выживать))
Лена, кустарники на фото не пузыреплодники, это снежноягодник.
Юмор там не очень понимают. У нас в палате одна бабушка была — ей под 90, маленькая, согнута в три погибели, шустрая, смешливая. Вот у нее с юмором все было нормально. Она со мной вместе поступила и срок у нее был 24 дня, но она сразу сказала, что выписывается 30 декабря. Врач пыталась возразить, а она «да не успеете соскучатся, ближе к весне — я вас навещу, на недельку лягу...», ласково так… Врач обалдела, буркнула «посмотрим» и ведь выписали 30-го! За ней такая толпа детей-внуков примчалась… Мне ее очень не хватало…
Елена, лечение хоть помогло? Дома всегда лучше! С возврашением!!!
Ну, точно не везде. Мне первую операцию на глаза делали, когда уже Ковид был во всю. И хоть она должна была быть проведена амбулаторно — нас всех поместили в стационар на три дня. С утра как поступили — поместили в красную зону, и хоть анализы на ковид у всех были — взяли кровь на анализ у всех заново. Размещали в блоки из двух комнат по 2-3 человека. 5 человек в блоке, общий на пятерых сан. узел, душ… В каждой комнате — телевизор, помимо общего освещения — над каждой кроватью бра. Да, выходить из блока было нельзя, но понятно, ковид. Объяснили, что если у кого-то из блока будет положительный результат из блока — мимо операции пролетают все пятеро, так как были в контакте. Поэтому контактировать с другими блоками — не позволялось. Еду разносили по палатам, кормили — очень прилично и тех кто оперировался по полису и у кого за плату — одинаково.
Вечером, когда пришли результаты анализов на ковид — всех перевели на другой этаж в зеленую зону, разместили так же. Там уже могли передвигаться свободно по зеленой зоне. Утром всех прокапали, после завтрака прооперировали, оставили еще на сутки (когда делали это амбулаторно, через сутки после операции надо было приезжать в клинику на послеоперационный осмотр). Нас оставили на сутки — чтобы не было контактов. С утра покормили, до обеда всех осмотрел хирург и выписали домой.
Сама же последний раз лежала в Москве на Стромынке в 18 году. Тоже старое здание, но красивое очень, из красного кирпича с интереснейшими карнизами и арочками.
Так как больница была в основном для больных туберкулёзом, то кормили нас всех, даже не туберкулезников, очень хорошо. Было и мясо с подливкой, и котлеты, и булочки с изюмом. Ещё давали настой шиповника.
Сначала мы лежали в палате по 4 человека и с удобствами в коридоре. Не очень конечно удобно, но зато в палате был холодильник. А вот после операции и реанимации нас переводили в новые палаты со своим санузлом и душевой. Вот там было очень комфортно. Мыться полностью нам правда было запрещено, шов во всю бочину мочить нельзя, но вот голову помыть по кошачьи или другие части тела это пожалуйста.
И персонал был очень хороший. Помню в реанимации меня женщина врач даже причесывала. Мне было жутко плохо, боли сильные, дышать не возможно, она меня посадила, и давай меня успокаивать и приводить в порядок. У меня сил даже сидеть тогда не было. Потом оказалось, что это начальница реанимации.
Но с выходом с территории тоже было строго. Карантин по кори, никого не выпускали.
Фото из гугла. Тоже кстати богадельня, но красивая.
А под куполом была столовая.
«А на кладбище, все спокойненько, от общественности вдалеке»…
Не болей, скоро лето! Кто на даче работать будет???
Про другие отделения я не знаю, знаю что есть. Я когда первый раз вышла ночью во двор, ко мне тут же вышел охранник, подошел, спросил с какого я корпуса — и сразу успокоился когда я ответила. Дружелюбно спросил, «не спиться?», постоял со мной, покурил. У него и узнала, где ближайший магазин, сказал, что выпустит меня после процедур.
Я не видела, чтобы из других корпусов выходили пациенты, видно там был более жесткий режим. Знаю, что там есть дерматологическое отделение, где лежали те, у кого еще и с головой не все в порядке, что есть венерическое, но надписей никаких не было, только буквенное обозначение корпусов. Подписана только клиническая лаборатория. Во все корпуса развозили на тележках с кухни еду, но на улицу «покурить» выходили только медики иногда. У нас лестница прямо из отделения во двор была открыта всегда.
Эх, вспомнила, как приезжала на преддипломную практику в Петербург, у меня был забег по кладбищам. Ибо темой моего дипломного проекта было новое кладбище в моём городе. И именно по Волковскому я нагулялась-нафотографировалась до растяжения ноги. Так увлечена была, что заметила только когда на ночёвку к родственникам вернулась.
А на Железноводской я какое-то время работала в Строймаркете, когда переехала в Петербург. Очень любила после работы по дворам на велосипеде проехаться.
Такие воспоминания приятные нахлынули, спасибо!
Фото Александра Малкина (С. Петербург)